Он поднял дука дель Асидо вместе с креслом, в котором тот сидел, и поставил перед растворенной дверью, в которую дук, через две комнаты, увидел женщину с ребенком.
— Андрей Львович Сулима, Иосиф дель Асидо, конечно, легко узнает, кто она? — сказал Борянский. И вслед за этим выгнал дука, без церемоний вытолкнув его на лестницу.
Дук Иосиф вернулся к себе домой и по дороге встретил карету, в ней увидел Марию с красивым лейб-гусаром, с которым она разговаривала на празднике у графа Прозоровского.
Дома были в полном разгаре приготовления к празднеству. В парадных комнатах набивали ковры, драпировали стены материями, а в саду устраивали щиты и разные хитрые затеи для иллюминации.
В комнате жены дук нашел лаконичную записку:
«Я уезжаю и никогда не вернусь к Вам!»
Ящики шифоньерки княгини Марии были раскрыты, бриллианты и драгоценности, какие были у нее, она увезла с собой. Эти бриллианты и драгоценности были последним резервом, на который дук мог рассчитывать…
Оскорбленный, униженный и подавленный, он пришел к себе в кабинет и застал там старика Белого, который ждал его.
Старик тихо запер дверь. Он вошел, обернулся к нему и сказал:
— Джузеппе Велио, неужели ты не опомнился еще?