Последним в комнату вошел высокий плечистый черноголовый Борянский, развязностью своей походки и свободой манер сразу нарушивший чинность этого собрания. Желтой кокарды не было в его петлице. Он вошел боком, не то поклонился, не то оглядел присутствующих, рассевшихся вокруг стола, и проговорил, ни к кому не обращаясь: «Привет честной компании!», сел за стол и положил на него локти.
Все переглянулись между собой, пораженные таким поведением нового сочлена, и оглянулись на старика, который не спускал взора с Борянского и пристально смотрел на него, чуть улыбаясь одними губами.
— Ты забыл, — сказал он, — надеть отличительный знак твоего цвета!
— Однако Белый отлично говорит по-русски! — шепнул Соломбин, у которого красная кокарда криво сидела в петлице.
— Будет вам бирюльками-то заниматься! — просто и громко проговорил Борянский. — Я к вам пришел сюда по делу, так и будем рассуждать о деле!
— Ты пришел сюда, чтобы повиноваться мне! — тихо произнес Белый.
Борянский удивленно вскинул на него взор и вдруг рассмеялся.
— Ну, уж это, знаете ли, не того! Этого у вас со мной не выйдет!
Все присутствующие, видимо, были поражены тем, как держал себя Борянский. И только Белый сохранял полное спокойствие.
— И ты будешь повиноваться мне! — с улыбкой сказал он опять.