— Если Николаев, — произнес после долгой паузы Борянский, — играет в карты или же хотя бы чувствует склонность к ним, то я берусь легко и скоро обделать это…
Старик покосился на него и, отвернувшись, недовольно проворчал:
— Нет, он в карты не играет.
— Я не могу предложить никакого плана, — сказал Люсли, — но заявляю лишь, что по совершенно особым причинам, известным нашему Белому, что бы общество ни решило сделать с Николаевым, я готов исполнить все.
— А нельзя ли привлечь его просто членом в наше общество? — предложил Соломбин.
— Чем же вы привлечете его? — спросил Люсли.
— Как это чем?.. Огромными доходами, которые он может получить, вложив свой капитал в наше общество. У него и без того достаточные доходы…
— Но он, как человек случайно разбогатевший, должен непременно желать большего.
Однако все почувствовали, что это предложение более чем слабо, и, казалось, Соломбин и сделал-то его только для того, чтобы не молчать, а сказать хоть что-нибудь.
После этого все замолчали окончательно…