Когда расходились после заседания, старик задержал Борянского, и тот с некоторой робостью остановился перед ним.
Странно было видеть, как этот огромный и мускулистый, обладающий атлетической силой человек скромно, даже робко стоял перед слабым, хилым, седым старичком.
Но этого никто не видел, потому что в комнате они остались одни. Борянский, сразу же приведенный старичком в повиновение указанием какого-то числа, таинственного седьмого мая 1801 года, видимо, боялся, оставшись наедине со стариком, что тот захочет продолжить разговор об этой дате. И он вздохнул свободнее, когда старик спросил его:
— Ты сможешь много пить?
Борянский только улыбнулся и ответил одним словом:
— Много!
— Вина или водки?
— И того, и другого.
— Хорошо. Тогда ступай в трактир на Моховой, называется «Веселый Ярослав»…
— Да ведь это заведение из мелкоразрядных, — брезгливо поморщился Борянский. — Я туда не хожу…