— А, вы признаете это!
— Я не могу не признавать, если вы спрашиваете меня… Ложь я не считаю достойной дворянина.
— Тем лучше! — обрадовалась княгиня. — Если вы будете разговаривать со мной как дворянин.
— Иначе я говорить не умею!
— Тогда мы быстро сойдемся с вами. Вы знаете о происхождении денег, хранящихся в вашем тайнике?
— Знаю! Они были выручены от продажи ожерелья, украденного у герцога де Рогана…
— Украденного! — подчеркнула княгиня. — Такие слова не должны срываться с вашего языка, когда речь идет о вашем отце. Дело с ожерельем слишком темно!
— Напротив — оно совершенно ясно! Де Роган купил это ожерелье, чтобы подарить его королеве Марии Антуанетте потому, что его уверили, будто королева примет его подарок, но те, которым он поручил доставить его королеве, украли его, продали в Амстердаме и спрятали деньги на мызе, впоследствии купленной моим отцом.
— Хорошо, пусть будет так, — согласилась княгиня, — главное тут в том, что вы признаете, что эти деньги получены от продажи ожерелья и, следовательно, не принадлежат вашему отцу…
— Да, они выручены от продажи ожерелья, но они принадлежат моему отцу, я точно это знаю…