«Бирелья-турелья, буридакль-фуридакль, край неба алеет, трава зеленеет. Ящик, ящик, будь добренький, покажи мне Страшилу и Железного Дровосека!»
И тотчас матовое стекло осветилось, на нём показалась дорога, а по дороге шли Дровосек и Страшила, окружённые стражей.
– Так и есть! – воскликнула Энни. – Их переводят в другую тюрьму.
Поддерживаемый Дровосеком, Страшила еле плёлся, ноги его подгибались, голова клонилась на грудь. Видно было, что он совершенно обессилел. Немногим лучше чувствовал себя и Дровосек. Даже в телевизоре слышно было, как поскрипывают его давно не смазанные суставы.
Энни видела Страшилу впервые, но она так хорошо знала его по рассказам сестры, что теперь девочке показалось: она много-много раз сидела рядом с ним, брала его непослушные мягкие руки, гладила умную, набитую отрубями голову…
– Бедный, бедный, – прошептала Энни сквозь слезы, – что они с тобой сделали?!
Компания слышала, как Дровосек подбадривал друга. Толку от этого не получилось никакого. Тогда Железный человек взял Страшилу на руки и понёс, как заботливая мать ребёнка.
Ах, Дровосек, Дровосек! Твое нежное сердце никогда не изменяло тебе, даже в самые тяжёлые минуты жизни… И пусть бы все люди из плоти и крови вели себя так же, как ты, насколько краше была бы жизнь на земле!
Правительница Изумрудного острова, наименее чувствительная из всех зрителей, хладнокровно следила за тем, куда Марраны ведут узников. Время от времени она бормотала:
– Перекрёсток Двух дубов… Ферма «Земляничный холм»… Куда же теперь? Ага, конечно, Мостик влюблённых… Знаю, знаю! – вдруг заорала она. – Их ведут в поместье Олла Бирна!