Страшила ночью обычно делал арифметические вычисления. Он так наловчился, что мог перемножать в уме любые числа до тысячи. Правда, теперь его умственные способности ослабели, ему давно не промывали мозги. А Дровосек по ночам сочинял в голове письма, которые отправил бы Элли, если бы мог. Эти письма были очень трогательны и красноречивы, и жаль, что они никогда не дойдут до Элли.
За освобождение пленников взялся Тим. Прежде всего надо было заменить воду, которую пили караульные, на Усыпительную. В одной из покинутых ферм нашёлся кувшин точь-в-точь такой, каким пользовалась стража. Мальчик прокрался в караулку и переменил кувшины.
Обычно Марраны много пили после сытного ужина. Так было и в этот раз. Каждый из тюремщиков приложился к кувшину. Прошло немного времени, и головы Марранов начали клониться, точно на них налегла неодолимая тяжесть. Один за другим стражи свалились на пол, и их охватил волшебный сон – полное подобие смерти.
– Готово! – с торжеством воскликнул Тим, наблюдавший за Марранами через маленькое окошко караулки. – Теперь можно мне и расколдоваться!
Тим отодвинул засов, закрывавший снаружи тюремную дверь, и появился на пороге.
– Друзья, вы свободны! – крикнул мальчик. – За мной!
И тут Тим подвергся самой большой опасности за всё своё пребывание в Волшебной стране: его заключил в железные объятия Дровосек. Случись это в другое время, когда правитель Мигунов был в полной силе, мальчику пришлось бы плохо. А теперь он отделался только помятыми рёбрами.
Освобождённые узники двинулись за Тимом по дороге к стану заговорщиков, к счастью, находившемуся не очень далеко. Железный Дровосек тащил на плечах Страшилу, а в руке держал самую увесистую дубину, какую только мог найти у спящих тюремщиков. Дин Гиор широко шагал, разглаживая свою замечательную бороду, а Фарамант спешил за ним, пыхтя и отдуваясь.
Свобода!
А что случилось с Марранами, напившимися Усыпительной воды?