– Вы ещё пожалеете, несчастные простаки, что выпустили меня на волю!.
– Да, они пожалеют, – пискнул клоун.
Джюс сел на спину медведя.
– Неси меня, мой славный Топотун, на родину, к Жевунам, – приказал он. – Там у нас с тобой есть дом. Надеюсь, его никто не тронул. Там мы найдем пристанище на первое время.
– И у нас там есть огород, повелитель, – подхватил Топотун, – а в соседнем лесу водятся жирные кролики. Мне пища не нужна, но я буду ловить их для тебя.
Добродушная морда медведя сияла от радости, что он опять будет жить с обожаемым хозяином вдали от всех, в покое и довольстве.
Не такими были думы Урфина.
«Дом послужит для меня временным убежищем, – размышлял Джюс, – я буду скрываться, пока обо мне не позабудут. А там… там посмотрим!..»
Тягостен был путь Урфина Джюса в страну Жевунов. Он мечтал вернуться незамеченным, но дело испортила Кагги-Карр. С помощью многочисленной родни ворона выследила, куда направился изгнанник. Все, кто жил близ дороги, вымощенной жёлтым кирпичом, своевременно оповещались посланцами Кагги-Карр о приближении Урфина.
Из домов выходили мужчины и женщины, старики и дети, выстраивались вдоль дороги и молча провожали Урфина презрительными взглядами. Джюсу было бы легче, если б его бранили, бросали в него камнями и палками. Но это гробовое молчание, ненависть, написанная на всех лицах, ледяные глаза… Всё это было во много раз хуже.