— Придется взять с собой, — наконец решил он. — Ноша тяжела, но ведь это наши постели. Без них мы не проспали бы в пещере и часа. И, кто знает, может быть, мы заберемся так далеко, что просто не сможем вернуться сюда. Я понесу чемодан и провизию, а нитку будешь разматывать ты.
— Зачем нам нитка, когда с нами Тотошка?
— Папа велел ходить с бечевкой, значит все! — сказал Фред.
И снова пленники подземелья пустились в путь, на этот раз по главному выходу из круглой пещеры. У Фреда была слабая надежда, что где-нибудь этот ход повернет и выведет их на поверхность земли, хотя и не в том месте, где они вошли. Но они оставляли позади семя милю за милей, а проход и не думал загибаться. То он расширялся, то суживался (дети всякий раз с ужасом думали, что им не проползти с громоздким чемоданом) то вел через большие и малые гроты…
И вот пришел жуткий момент, когда нитка кончилась. Это была тонкая, прочная нитка, память о доме, и пока скитальцы держали ее в руках, они еще чувствовали какую-то связь с внешним миром. И вот эта последняя связь оборвалась!
Что делать?
— Глупо возвращаться назад, — сказал Фред. — Что толку ходить по одному месту. Будем надеяться на мел.
— А у тебя еще большой кусок? — спросила девочка.
— Я вчера слишком щедро рисовал знаки, — признался Фред. — Но теперь стану экономнее. Буду ставить такие, чтобы только разглядеть.
Путешествие продолжалось. Проход все понижался, вел вглубь стало гораздо теплее. Элли уже не куталась так зябко в платок, а Фред расстегнул куртку. Только Тотошка в своей шубе чувствовал себя по-прежнему. Сырость в воздухе увеличилась, по стенам коридора текли струйки воды, на полу журчал ручеек.