Вечером (время дня в пещере определялось по песочным часам) ребят вызвали в оранжевые покои к королю Барбедо.
Король сидел на троне, его большая лысая голова слабо сияла при свете фосфорических шариков.
— Как вас поместили, фея Элли? — спросил Барбедо. — Как кормят? Нет ли у вас каких-либо желаний?
— У нас одно желание, — ответила Элли, — отпустите нас наверх.
— Это невозможно, — молвил Барбедо, — по крайней мере до тех пор, пока вы не вернете нам усыпительную воду.
— Тогда пошлите наверх гонца, сказать Страшиле, что мы здесь.
— Нет, этого мы не сделаем, — улыбнулся король. — Если наверху узнают, что мы держим вас у себя, они попытаются вас освободить, и это может привести к большим неприятностям.
Элли и Фред угрюмо молчали.
Барбедо продолжал умоляюще:
— Ну, дорогая фея, ну что вам стоит пустить в ход одно маленькое, маленькое колдовство, когда вы делали столько больших дел? Вы прилетели из внешнего мира на убивающем домике и крак! крак! — сели на голову злой волшебнице Гингеме. Вы растопили могучую колдунью Бастинду, повелительницу волшебных волков и летучих обезьян… («Конечно, обо всем этом разболтал подземным королям противный Руф Билан», — подумала Элли). И вы еще будете нас уверять, что вы не в силах вернуть усыпительную воду?