Матросы «Артемиды», окружив Баллура, Периандра и остальных, хлопали их по плечу, дружески целовали, поздравляли с избавлением от опасности.
Отстранив от себя Тиманфа, Демарат горестно оглядел брата. Немногим более двух месяцев назад они расстались, а какая перемена! Тиманф, вождь и любимец паралиев, борец за их свободу, потерпел крушение своих замыслов почти накануне их осуществления. Он вынужден покинуть родину, и, быть может, надолго. Вот он стоит в одежде раба, с небрежно срезанными волосами, исхудалый и постаревший. На глазах у Демарата навернулись слёзы.
— О брат мой, — воскликнул моряк, — как жестоко подшутила над тобой судьба!
— Все мы в руках богов, — согласился Тиманф. — Но ты сдержал слово и явился вовремя.
— Я сделал всё, что было в моих силах, — сказал Демарат. Матросы «Артемиды», пользуясь тем, что начался попутный ветер, подняли на мачте парус, и судно двинулось прочь от Нисеи.
Лодки фалерских рыбаков Демарат взял на буксир, чтобы отвести в открытое море.
Когда берег скрылся вдали и опасность погони отпала, фалерцы повернули к родному городу.
Много позднее Тиманфу стало известно, что рыбакам удалось благополучно вернуться домой и их недолговременное отсутствие не было замечено шпионами Гиппия.
В эту ночь бог ветров Эол был милостив к беглецам, и, когда «вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос», [Строка из поэмы Гомера «Одиссея». Эос — богиня утренней зари у древних греков.] ольвийское судно было уже далеко от Мегар.
ЛовушкаНаши странники, измученные тяжёлыми переживаниями и опасностями, сладко заснули. Море убаюкивало их тихим колыханием, и они встали поздно, когда златокудрый Гелиос [Гéлиос — у древних греков бог солнца.] уже проделал на своей солнечной колеснице значительную часть обычного пути.