– Начнём с Ментахо, – предложил Баан-Ну.
Ментахо и Эльвина, почувствовавшие, что в Синем домике готовится что-то необыкновенное, присели на стульях у самой двери. Они думали, что их немедля отошлют за грибами. Вместо этого Баан-Ну поприветствовал ткача нежданным возгласом:
– Привет тебе, высокочтимый беллиорец!
«Пойди пойми этих генералов», – подумал Ментахо и тут же выпалил на менвитском языке:
– И тебе привет, мой повелитель.
Баан-Ну чуть нахмурился, бросив короткий взгляд на Кау-Рука.
«Немного переусердствовал Ментахо. «Повелитель» – ещё рановато», – посчитал он. И, пристально глядя в лицо ткачу, приказал без лишних предисловий: – Ну-ка, придвинь ко мне свой стул, а сам отойди к говорильной машине и там стой.
Ментахо, который сидел, уставившись себе на ноги, он так всегда делал, разговаривая с Баан-Ну, не понял, кому адресованы последние слова, и не проявил ни малейшего интереса, чтобы выяснить.
– Расскажи без утайки, Ментахо, что тебя волнует, – вопрошал генерал, сверля глазами лицо ткача, но не находя его плутоватых глаз.
– Да что там волнует, – сказал Ментахо и озадаченно почесал затылок. – Ничего не волнует. Вот разве скучновато у вас, нам с Эльвиной поговорить не с кем, кроме какого-то ящика, – ткач кивнул в сторону говорильной машины.