– Бирелья-турелья, буридакль-фуридакль, край неба алеет, трава зеленеет, – произносил Страшила, вспоминая магические слова. – Ящик, ящик, будь добренький, покажи нам, что происходит у замка Гуррикапа.
Экран засветился. Перед поражёнными зрителями появились Пришельцы точь-в-точь такого вида, как передавал жаворонок. Они расхаживали с надменным видом и резкими голосами отдавали приказания покорно склонившимся перед ними людям с приятными чертами лиц. Собравшиеся хотели послушать разговор Пришельцев, но речь велась на незнакомом языке. Страшила и его друзья заметили на экране пёструю просвечивающую сетку. Приглядевшись внимательнее, они различили под сеткой тёмную громадину с круглой дверью на боку, к которой приставлялась длинная лестница.
– Как всё-таки попала такая громадина в нашу страну? – поинтересовался Фарамант.
– Только не с неба, с неба она не могла упасть, – убеждённо сказал он, – слишком тяжёлая.
– А что же тогда летело и гудело? – спросил Дин Гиор.
– Дайте мне подумать, – попросил Страшила, – и я разрешу эту загадку.
Страшила принялся усердно думать, от напряжения из его головы снова полезли иголки и булавки; к Мудрому Правителю в такие моменты приходила необычайная ясность мысли. После долгого раздумья Страшила сказал:
– Непонятная вещь – не телега, у неё нет колёс. Она не лодка, потому что возле замка Гуррикапа нет реки. Это не метеор. Он летает, но не ревёт. По-моему, это летучий корабль. На нём и явились сюда эти диковинные люди!
– Слава Премудрому Страшиле, клянусь ураганами южных морей! – сказал великан совсем не громко, но и этого хватило, чтобы стёкла задрожали в залах дворца. Никто не удивился, услышав из уст железного малыша морское присловье, необычное для волшебных краёв. Дело в том, что Тилли-Вилли никогда не видал моря, но он наслушался моряцких приговорок от своего создателя моряка ещё в то время, когда одноногий Чарли мастерил чудовище. Приговорки крепко засели в огромной голове Тилли-Вилли, и он зачастую употреблял их.
– Клянусь колдунами и ведьмами! Мачты и паруса! Ветер и волны! Потопи меня первый же шторм! Разрази меня гром! – то и дело слышалось, стоило великану открыть рот.