Острозубое воинство разбилось на полки и батальоны, и у каждого подразделения был свой участок работы. Одни вгрызались в землю, проделывая тысячи норок, которые, сливаясь, образовывали большую нору, другие выносили землю аккуратно и понемногу, чтобы никто не заметил, ссыпали её в лесу у корней деревьев. Остальные пробрались в замок-убежище.
Энни мирно спала в Синем домике, у двери которого снова стоял часовой, а тем временем в Ранавире сновали серые полчища.
Мыши с удивительной ловкостью протискивались сквозь незаметные дыры и щели, словно вода, просачивались через плохо притворенные двери комнат и дверцы шкафов.
И вот утром в мастерских менвитов у электрических проводов оказалась полностью обгрызенной изоляция. Колбы, мензурки, пробирки с различными веществами валялись разбитыми на полу. Баки с пробами топлива были продырявлены – из них вытекло горючее. От гербариев, собранных из растений Волшебной страны, осталась одна труха. У комбинезонов, висевших на вешалках, уцелели только воротники: остальное клочьями лежало на полу.
Баан-Ну ещё спал, когда к нему вошёл Ильсор. Переступив порог личных покоев генерала, он так удивился, что начал протирать глаза.
– Мой генерал, господин Баан-Ну, – тихо позвал Ильсор.
Баан-Ну вздрогнул, и сон мигом слетел с него. Картина ужасного погрома предстала перед ним. От шкуры тигра, лежавшей у постели, остался один пух. Ночной халат генерала был изорван на полосы. Великолепные сапоги больше походили на сандалии, какие носили древние греки, остальное было съедено.
Ильсор хотел подать Баан-Ну его мундир, но в шкафу была груда лоскутьев.
Баан-Ну в ночной рубашке, не дожидаясь, когда ему принесут запасную одежду с «Диавоны», поспешил в свой кабинет. Сердце его замирало от предчувствия непоправимой беды. Накануне он так устал от описания схватки с полчищем невидимок, что, поставив точку, не убрал рукопись, как обычно, в портфель и не спрятал под подушку. Этот бой с невидимками снился ему всю ночь, неужели он оказался пророческим?
Взглянув на стол и увидев там лишь горсти бумажной пыли, Баан-Ну со стоном обхватил голову руками и опустился в кресло.