Два старичка гнома, охранявшие ковёр, крепко спали, спала и Арахна, утомлённая дневными трудами.
Десятки тысяч мышей разбежались по волшебному ковру, сотни тысяч острых белых зубов вонзились в его ткань. Шерсть затрещала, там и сям начали образовываться первые дырки.
Королева отдала своему племени строгий приказ:
«Трудиться самоотверженно, не ограничиваться тем, что ковёр будет раздёрнут на отдельные шерстинки: эти шерстинки нужно глотать, хотя это и противно. К утру работу надо закончить, и на месте ковра должно остаться голое место».
Мыши старались вовсю. Взводные строго смотрели за тем, чтобы ни одна шерстинка не оставалась на площадке. Иная мышь не могла проглотить слишком длинную нитку, и тогда какая-нибудь из товарок откусывала лишнее.Сторожа-гномы мирно похрапывали, а ковёр становился всё более похожим на решето. Наконец, поглаживая себя лапками по туго набитым животам, мыши начали отходить от ковра. А шерсти оставалось ещё много.
Мудрая Рамина предвидела и это. Её адъютанты бросились вскачь от площадки, и вскоре свежие дивизии, державшиеся в резерве, накинулись на остатки ковра с новыми силами. Смешно было смотреть, как две мыши, ухватившись за длинную нитку, тянули её каждая к себе, потом нитка разрывалась, и подруги-соперницы валились на спину, дрыгая в воздухе лапками.
Наказ Рамины был выполнен с военной точностью: к утру ковёр исчез, зато серое воинство не могло сдвинуться с места: так отяготила мышей съеденная шерсть.
В это утро Арахна проснулась раньше обычного: что-то словно толкнуло её под бок и заставило выбраться из пещеры. Взглянув туда, где с вечера был разостлан ковёр, колдунья обомлела: вместо пёстрой его раскраски она увидела нечто серое, колышущееся, с неопределёнными очертаниями.
Напрасно волшебница искала глазами сторожей. Гномы давно обнаружили исчезновение ковра и, зная, что за недосмотр их ждёт страшная кара, укрылись в каком-то тайнике. Арахна сделала несколько шагов вперёд. Серое покрывало зашевелилось, начало менять форму.
– Мыши! – ахнула колдунья. – Мой ковёр съели мыши!