– Так вот, – обратилась она к книге, – предупреждаю: мой приказ должен исполниться, когда я скажу: раз, два, три! Но запомни предварительно: Жёлтый Туман не должен проникнуть во владения Виллины и Стеллы. Я не хочу связываться с этими гордячками, кто их знает, какие волшебства у них в запасе и чем они могут мне отплатить. Второе: Жёлтый Туман не должен простираться над окрестностями моей пещеры, над моими полями и фруктовыми рощами, над лугами, где пасутся мои стада. А теперь слушай: убурру-курубурру, тандарра-андабарра, фарадон-гарабадон, шабарра-шарабарра, появись, Жёлтый Туман, над Волшебной страной, раз, два, три!
И только что вылетели последние слова из уст колдуньи, как тотчас странный Жёлтый Туман заволок всю Волшебную страну, кроме владений трёх фей – Виллины, Стеллы и Арахны. Туман этот был не очень густой, и сквозь него виднелось солнце, но оно казалось большим багровым кругом, точно перед закатом, и на него можно было смотреть сколько угодно, не боясь ослепнуть.Как будто бы появление Жёлтого Тумана не было таким уж большим бедствием для Волшебной страны, но погодите: в ходе дальнейшего правдивого повествования вы ещё узнаете его зловредные свойства.
Начать с того, что волшебный телевизор во дворце Страшилы перестал работать. Правитель Изумрудного острова и его друзья всё время следили за злоключениями Арахны. Они видели, как находчивый дракон оттяпал у ковра-самолёта целый угол и как после этого ковёр еле-еле бултыхался в воздухе. Они со смехом наблюдали, как Руф Билан шнырял по деревням, покинутым Жевунами, в поисках съестного и каждый раз возвращался к своей повелительнице с постной рожей. Расправа колдуньи с бедным котом привела Страшилу и его друзей в негодование, а чудовищный пир Арахны заставил хохотать до колик.
– Вот это аппетит! – восклицали далёкие зрители, наблюдая, как бык за быком переправлялись с обеденного стола Арахны в её необъятный желудок.
С любопытством смотрели они, как гномы шили Арахне огромные башмаки, и восхищались их ловкостью и трудолюбием. Страшила и прочие интересовались также и тем, что происходило в долине Марранов и у Мигунов. Там после победы над злой волшебницей всё уже пришло в порядок, и каждый занимался своим делом.
И вот ежедневным наблюдениям пришёл конец: в волшебном стекле виднелась только мутная колышущаяся пелена тумана. Контроль за действиями врага отныне был потерян, и что предпримет Арахна, никто не мог предсказать.Посол Арахны Видимость в Жёлтом Тумане сократилась необычайно. Предметы, находившиеся за полсотни шагов, ещё с грехом пополам можно было различить, а всё, что было дальше – исчезало в мутной мгле, и это действовало угнетающе. Мир каждого человека стал ничтожно малым.
Какие события происходили за пределами этого крохотного мирка, люди догадывались только по звукам, но и звуки искажались в тумане. Человеческий голос можно было смешать с карканьем вороны, а стук лошадиных копыт превращался в барабанный бой. Странным и непривычным казалось людям всё, что их окружало. Они считали Жёлтый Туман стихийным явлением, не подозревая, что это проделки колдуньи Арахны, надеясь, что беда вот-вот кончится.
О том, что дышать Жёлтым Туманом вредно, обитатели Волшебной страны узнали не сразу. Через несколько дней, когда люди волей-неволей приспособились к необычной обстановке, они вдруг начали покашливать. Оказалось, что мельчайшие частички тумана, проникая в лёгкие, раздражают их, и с каждым днём это раздражение усиливалось. Звуки кашля наполняли всю Волшебную страну. Кашляли люди, кашляли олени, лоси, медведи в лесу, кашляли белки на деревьях, кашляли птицы, находясь в покое, а во время полёта они прямо захлёбывались кашлем.
В один из таких бедственных дней к парому, перевозившему путников в Изумрудный город, подошёл кругленький румяный человек. У него было отличное настроение. Посмеиваясь, он попросил перевозчиков дуболомов переправить его через канал. Те привычно принялись за дело. Пока они перетягивали паром по канату, путник заговорил с ними:– Ну, как вы себя чувствуете, братцы, при такой прекрасной погодке?
– А что нам делается? – ответил перевозчик Арум. – Это людям плохо, а нам хоть бы что.