Над синевой зубчатых чащ,
над буро-глинистыми лбами,
июньских ливней темный плащ
клубится дымными столбами.
Веселым дождевым вином,
водами, пьяными, как сусло,
и пенно-илистым руном
вскипают жаждущие русла.
Под быстрым градом звонких льдин
стучат на крышах черепицы,
и ветки сизые маслин
в испуге бьют крылом, как птицы.
Дождь, вихрь и град – сечет, бьет, льет
и треплет космы винограда,
и рвется под бичами вод
кричащая Гамадриада...
И пресных вод в песке морском
встал дыбом вал, ярясь и споря,
и желтым ширится пятном
в прозрачной прозелени моря.
<13 июня 1913>
«Сквозь облак тяжелые свитки…»
Сквозь облак тяжелые свитки,
Сквозь ливней косые столбы
Лучей золотистые слитки
На горные падают лбы.
Пройди по лесистым предгорьям,
По бледным полынным лугам,
К широким моим плоскогорьям,
К гудящим волной берегам,
Где в дикой и пенной порфире,
Ложась на песок голубой,
Все шире, всё шире, всё шире
Развертывается прибой.
<18 ноября 1919 Коктебель>
«Опять бреду я босоногий…»
Опять бреду я босоногий,
По ветру лоснится ковыль.
Что может быть нежней, чем пыль
Степной, разъезженной дороги?
На бурый стелется ковер
Полдневный пламень, сух и ясен,
Хрусталь предгорий так прекрасен,
Так бледны дали серых гор.
Соленый ветер в пальцах вьется,
Ах, жажду счастья, хмель отрав
Не утолит ни горечь трав,
Ни соль овечьего колодца.
<16 ноября 1919 Коктебель>
«Твоей тоской душа томима…»
Твоей тоской душа томима,
Земля утерянных богов!
Дул свежий ветр... мы плыли мимо
Однообразных берегов.
Ныряли чайки в хлябь морскую,
Клубились тучи. Я смотрел,
Как солнце мечет в зыбь стальную
Алмазные потоки стрел,
Как с черноморскою волной
Азова илистые воды
Упорно месит ветр крутой
И, вестник близкой непогоды,
Развертывает свитки туч,
Срывает пену, вихрит смерчи,
И дальних ливней темный луч
Повис над берегами Керчи.