-- Ко мне? На совсем? Или на эту, что ли, ночь? Как вы можете о таком просить?
-- Поймите: тяжело ему с Галей!14 Она же...
-- Знаю: любит насмерть женской любовью, а играет в чистую дружбу! Почему же ко мне? Со мною легче ему, что ли?
-- Эх, сами себе не хотите счастья!
Да, он так и сказал: "счастья"! Но в счастье с любимым не верю -- ни для себя, ни для него.
-- Уведите его к себе, -- продолжает Грузинов, -- и держите крепко. Не себя, так его пожалейте!
Есенин пришатался сюда же. Я едва успела сказать Грузинову скороговоркой: "Ко мне невозможно -- в ледяной чулан!"
Дело не только в том, что в моих "меблирашках" на Волхонке идет ремонт антресолей, где я жила, и меня временно поселили в каменном чуланчике с крошечным оконцем и кирпичной "буржуйкой"; что днем у меня вода в кувшине замерзает: я уже твердо знаю, что будет ребенок. И мне надо очень беречься, если я хочу благополучно его доносить. Но в этом я никому пока не открываюсь.
На прямую просьбу Есенина о том же, отвечаю невнятным отказом... Ко мне невозможно... Сама сейчас хоть дома не ночуй!
Грузинов вздохнул. Мнется. Помолчав, предлагает Сергею отвести его, как вчера, к Сергею Клычкову15.