Ага, сознался, наконец, что есть еще ребенок, после двух у Зинаиды Райх!
-- Так и останется трое. Четвертый будет мой, а не ваш. Для того и уезжаю.
Все разговоры эти велись как-то бегло -- Сергей не нашел в себе мужества самому прийти ко мне и толком объясниться -- видно понимал, что я не сдамся, на аборт не пойду.
Но главного не понимал -- что ребенок мне нужен не затем, чтобы пришить Сергея к своему подолу, но чтобы верней достало сил на разлуку. Окончательную разлуку!
Однажды привелось услышать и такое:
-- Но смотрите, чтоб ребенок был светлый. Есенины черными не бывают. (Узнаю позже: он говорил так и жене, Зинаиде Райх!).
Я ответила:
-- Blonda bestia? Ну, нет. Если сын, пусть уж будет в мать, волосы каштановые, глаза зеленые. А если дочь, пусть в отца -- желтоволосой злючкой. Счастливей сложится жизнь. Знаете небось народную примету! {По народному поверью жизнь сложится у сына счастливо, если он похож на мать, у дочки, если на отца. -- Н.В.}
Сергей слушает и усмехается. Чудно знает, каким рисуется мне сын.
В последние дни перед отъездом наблюдаю: друзья Есенина озабочены подыскать ему "сильную подругу", такую, чтоб могла удерживать от пьянства. Сейчас возлагают надежду на Анну Абрамовну Берзину32. Во мне Грузинов изверился. И не стесняется обсуждать со мной эти планы!