- С радостию, - отвечал, улыбаясь, полковник.
- Je mettrai ma memoire a la torture pour vous etre agreable, madame [Я подвергну пыткам свою память, чтобы сделать вам приятное, сударыня (фр.).], - пробормотал бельгиец.
- Choisissez plutot, ce que vous avez de plus piquant [Лучше просто выберите что-нибудь позанимательнее (фр.).], - отвечала иронически Гризи.
Положение мое становилось затруднительно. Изъявив однажды согласие рассказать что-нибудь, я отказаться не мог; а между тем, вопреки всей готовности выполнить обещанное, я чувствовал, что не в состоянии сказать двух слов, не только выдумать занимательное происшествие. Судьба, казалось, сжалилась надо мной, подослав капитана, за которого ухватился я обеими руками.
- Вы должны начать, - кричал я капитану, - вы хозяин, мы гости, и первый шаг во всем ваш.
- Но что такое? - спросил капитан.
Я объяснил ему, в чем дело; ко мне присоединились прочие, и сбитый с толку капитан, осажденный со всех сторон, сдался и стал плевать. Молчанье водворилось, а я внутренно отдохнул. Потом, не скрываю, мне очень любопытно было знать, что могло перепугать человека, подобного капитану.
- Ну что же, капитан? мы слушаем; только, пожалуйста, что-нибудь пострашнее; поверите ли, - прибавила Гризи, - я начинаю уже чувствовать какого-то рода холод.
- Тем хуже, сударыня, - отвечал капитан, - потому что случай, который я намерен рассказать, так глуп, что, право, совестно.
- Но ведь вы были испуганы?