- Право, не стоит, - перебил полковник, - удачный выстрел, вот и все.
- Положим, а я все-таки расскажу. - Капитан вытер рукавом губы и обратился ко мне всем туловищем.
- В двадцатых годах, - начал капитан, - я перешел во французскую службу и находился на военном фрегате, который имел честь перевозить адмирала из Орана в Тулон. В свите адмирала был полковник (капитан указал на графа). Вот в одно утро матросы заметили, что за рулем крадется акула: дурной знак для моряков. Правда, в наш век подобным пустякам не верят порядочные люди; но, сами посудите, есть ли возможность вбить в матросскую голову, что акула то же, что собака или другой голодный зверь, которому нужна пожива и больше ничего. Матросы задумались и стали перешептываться. Я был на вахте в то утро и при рапорте доложил адмиралу, что так и так. Адмирал оставил завтрак и в сопровождении всех офицеров взошел на палубу. Как нарочно, погода была тихая, море спокойное, и фрегат едва двигался вперед. "Брось ей что-нибудь", - сказал адмирал, и в тот же миг принесли из кухни несколько кусков мяса; первый кусок испугал животное, которое приостановилось было, но вскоре перевернулось вверх брюхом и, проглотя мясо, быстро догнало фрегат; второй кусочек был проглочен еще скорее, а третий и четвертый до того разлакомили чудовище, что оно без церемоний только что не хваталось за руль. "Есть ли возможность отделаться от этого драгоценного сообщества?" - спросил вполголоса адмирал у капитана фрегата. "Никакой, - отвечал капитан, - иначе я употребил бы на то все средства". Адмирал задумался и потом обратился к полковнику.
- Какая память, какая память, - проговорил, улыбаясь, граф.
- Да, память недурна; но слушайте, - продолжал капитан. - На просьбу адмирала - подарить ему акулу, полковник слегка поклонился и приказал принести штуцер. Общее любопытство дошло до высочайшей степени. Пока граф заряжал ружье и осматривал курок, офицеры тревожно перешептывались между собою; большая часть пожимала плечами, другие улыбались с видом сомнения, а я, признаюсь вам, препросто утверждал, что полковник берется не за свое дело и что ни за какие сокровища не желал бы я находиться в его смешном положении. Но штуцер был заряжен, и полковник подошел к заднему борту; он стал всматриваться в животное, и мы едва переводили дух. "Бросьте ей что-нибудь, - сказал спокойно граф, - и, ежели можно, на веревке". Приказание его было выполнено в точности; половина барана, привязанная к тонкой бечевке, упала в море, и акула перевернулась; но в тот миг, когда пасть ее разинулась и готова была проглотить лакомый кусочек, мы дернули за бечевку, и баран отскочил вперед. Акула несколько минут следовала за приманкою, потом вдруг наддала ходу и снова перевернулась. "Дерните", сказал полковник, и в тот миг, как обманутое животное, перевернувшись, обнажило голову, выстрел раздался. Все мы превратились в зрение; никто не дышал. Животное свернулось в кольцо и нырнуло, оставя круг на поверхности моря. "Ну что? - спросил адмирал, - попал ли?" - "Полагаю", - отвечал граф, отдавая ружье. "Но чтоб убить чудовище, нужно пробить ему перемычку глаз", заметил адмирал. "Знаю", - отвечал граф так же спокойно и так же утвердительно, как бы сказал вам "здравствуйте!". "Кровь, кровь!" - закричал вначале один из адъютантов адмирала. "Кровь!" - повторили все без исключения, и не понимаю, как я не перескочил за борт. Адмирал приказал спустить в море шлюпку и сам в сопровождении графа и нескольких офицеров - а в том числе и меня - сел в нее, и мы стали грести по направлению кровяного пятна.
- Славная минута, - заметил как бы нехотя граф.
- Я думаю, что славная, - прибавил капитан, - потому что едва мы наехали на место казни, как из глубины моря показалось беловатое, довольно длинное пятно; пятно это обрисовалось явственно, а чрез минуту издыхающее животное всплыло на поверхность воды. Разумеется, рукоплескания целого экипажа, громкое виват отвечали нашему крику, и чудовище с перебитою перемычкою между глаз приняли с восторгом на борт адмиральского фрегата.
- Что же тут необыкновенного: удачный выстрел и больше ничего, повторил полковник, стараясь уклониться от комплимента, который был уже на конце моего языка.
- Если б смерть акулы была простая удача, то не стоило бы и говорить о ней; но, не отказавшись стрелять в присутствии многочисленного общества совершенно посторонних людей и адмирала, вы выказали такую уверенность, которая должна бы была уничтожить вас в общем мнении, если б уверенность эта не оправдалась самым делом, - заметил я.
- Следовательно, вы полагаете, что можно быть уверенным в выстреле? спросил полковник, обращаясь ко мне.