– Я не сержусь, а крайне удивляюсь вашему, милостивый государь, предложению и не постигаю, чем я подал повод…
– Угодно вам меня выслушать до конца?
– И так давно слушаю, кажется.
– Тихон Парфеньич, – сказал штаб-ротмистр, вставая, – обстоятельства мои требуют, чтобы я был к светлому празднику в Петербурге; для поездки этой нужны деньги, которых у меня нет. Предлагаю вам в залог Костюково: на нем есть казенный долг, но нет ни недоимок, ни частных взысканий. Согласны ли вы дать мне по шестидесяти рублей ассигнациями за душу, всего семь тысяч двести рублей? Я сию минуту совершаю акт. Согласны ли?
– Помилуйте, да где же мне взять такой куш! – воскликнул городничий. Но слова эти уже произнес он другим тоном. – Мне, сударь, денег мыши не таскают.
– Стало, не согласны?
– Кто говорит: не согласен? и рад бы, то есть совершенно рад. Имение ваше знаю коротко, денег этих оно стоит, но, но…
– Простите же меня, что обеспокоил вас.
– Позвольте! вот что можно бы попробовать, сударь, ежели только вам будет не противно… у меня, побожусь, нет ни алтына, Петр Авдеич, вы сами знаете.
– Я ничего не знаю, Тихон Парфеньич.