– Христос воскресе, родимый! – сказал какой-то бородатый старик в коричневой сибирке стоявшему возле него штаб-ротмистру.

– Воистину! – отвечал последний, заключая бородача в свои объятия. Кругом лобызались все, как лобызается в кружку своем одна родная семья.

Очень довольный неожиданным приветствием сибирки, и не простой уездной, а столичной, Петр Авдееьич обратился к ней с вопросом, не знает ли она, паче чаяния, ее сиятельства графини Белорецкой?…

– Знавал, батюшка, точно знавал, – отвечал бородач, – и не раз доводилось вывозить мусор со двора ее графского сиятельства.

– Как я рад, что ты знаешь! – воскликнул штаб-ротмистр. – Я, братец, признаюсь тебе, первый раз в Питере и ровно ни с кем не знаком.

– Так-с!

– У графини же должен быть тотчас после заутрени.

– А ваша милость сродственник им?

– Нет еще, дружок.

– Стало, по дельцу какому пожаловать изволили?