На этот раз произошла в свидании Петра Авдеевича с ее сиятельством одна только ничтожная варияция: вошел в будуар, без доклада, какой-то очень недурной собою молодой человек, который даже не поклонился графине, а просто пожал ей руку и, с любопытством посмотрев на штаб-ротмистра, преспокойно уселся на первые попавшиеся кресла.
Странным показалось костюковскому помещику, что на молодом человеке этом не было ни запонок, ни булавок, ни даже пестрого платка, а просто что-то черное; нижнее платье его не притянуто даже было книзу двумя глянцевитыми штрипками, а вместо шарфа на шее был небольшой черный платок, повязанный весьма небрежно. «Разгильдяй!»– подумал штаб-ротмистр, отвернувшись от помешавшего ему гостя.
Нужно было графине, как хозяйке дома, спросить у нового гостя что-нибудь; она и спросила по-французски.
Петр Авдеевич уже понимал это наречие, и понял, что графиня спросила, отчего уехал он вчера так рано от нее.
– Je tombais de sommeil,[14] – отвечал молодой человек.
«Невежа!» – подумал Петр Авдеевич.
В свою очередь и молодому человеку нужно же было спросить у хозяйки что-нибудь; он и спросил у нее, взглянув искоса на штаб-ротмистра:
– D'ou vous tombe ce prodige?[15]
– Cela? c'est un de mes pauvres voisins de campagne, brave homme du reste, que je voudrais marier.[16]
– Avec qui done, par exemple?[17]