– Милости просим, милости просим! – кричал с полатей своих хозяин, – чай, проголодались? так и похлебать найдется что в печи.
– Вестимо, проголодались, хозяин, – отвечал один из извозчиков, отдирая от бороды своей ледяные сосульки, – а есть что в печи, так ставь поскорей и хлеба подать потрудись!
Извозчики, побросав шапки свои в один угол и сняв пояса, стали расхаживать вдоль и поперек избы, постукивая ногами и разминая различными движениями тела оледеневшие члены.
– Ну, морозец бог послал! – начал тот же парень, – дух захватывает, в гору-то и кони не берут, словно по железу каленому ступают.
– А издалеча едете? – спросил хозяин.
– Из-под Киева; вот, без мала третью неделю тащимся; путь-то бедовый; что будет в здешних местах, а за Черниговым ни порошинки снега, грех такой, право.
– Тут снегу не оберетесь, а лесами и дорога добрая, хоть шаром покати.
Во время разговора мужа с извозчиками хозяйка постлала на стол кусок холстины и, вытащив из печи чугун со щами, вынула из него мясо, которое, свесив при извозчиках, изрезала в мелкие куски и высыпала обратно в тот же чугун; свешен был предварительно и хлеб, поданный гостям. За первым блюдом поставлена была на стол корчага с кашей, за кашею подана была половина барана, зажаренного в сале, а заключился ужин огромною мискою молока с ситником. Поглотив все без остатка, извозчики молились у образа, снимали тулупы и укладывались спать, кто на лавках, а кто на печь.
– Да тут лежит кто-то, – воскликнул один из извозчиков, заметив спящего прохожего, – напрасно же, хозяева, вы не сказали нам, что есть постояльцы у вас.
– Это бездомок какой-то, – отвечала хозяйка, – а вот я разбужу его. – И, пододвинув к печи скамейку, она стала на нее и принялась расталкивать прохожего.