– Что же мне делать прикажете? – спросил с ужимкою пристав.
– Как, братец, что? не слыхал разве? пляши трепака.
– Да помилуйте, где же мне! да как же я буду плясать? – пропищал, ухмыляясь, Петр Елисеевич.
– А уж как знаешь, только пляши.
– Ей-ей, забыл!
– Врешь, братец, врешь! давно ли я видел своими глазами чрез окно, как на крестинах у поверенного?… не надуешь, брат!
– Да ведь то случай такой вышел, Тихон Парфеныч, воля ваша.
– И теперь случай, да не отговаривайся; ведь не простим!
– Право, не знаю, как же это!