– Ils sont а cent pasen arriere, madame la comtesse,[4] – отвечал почтительно тот, которого называла барыня Clйment и который уже успел сползти с козел на землю и подойти к дверкам возка.
– Que faire, mon Dieu?[5] – проговорил с отчаянием тот же женский голос, – мы никогда не доедем на этих несчастных лошадях, – прибавила дама по-русски.
– Куда доехать, сударыня? да они не надышатся, – заметил Петр Авдеевич, осматривая со вниманием тощий почтовый семерик. – На этих клячах вам не дотащиться не только до Графского, об этом и думать нечего, а они не довезут и до Выселков, ни за что не довезут.
Замечание штаб-ротмистра привело проезжую даму в совершенное отчаяние; она передала замечание штаб-ротмистра французу, который в ужасе отвечал барыне, что не ручается за собственную жизнь, ежели поблизости не отыщется ночлега.
– Послушай, голубчик, – сказала наконец дама, обращаясь к штаб-ротмистру, – скажи, пожалуйста, нет ли поблизости какой-нибудь усадьбы или даже простой, но чистой избы.
– Усадьба? есть, сударыня! да по вас ли будет? – отвечал, улыбаясь, Петр Авдеевич, которому голос дамы показался очень сладкозвучным.
– Ах, я буду всем довольна и поблагодарю тебя, мой друг, только сделай одолжение, расскажи ямщику, куда ехать.
– Не очень далеко, сударыня.
– О, тем лучше, тем лучше!
– И версты не будет, – продолжал штаб-ротмистр, – было бы где присесть, я, пожалуй, проводил бы вас сам!