– Если она была уверена, что любовь к ней могла со временем составить несчастие ваше, то не должна ли она была, для избежания этого несчастия, отдать себя другому, может быть, менее, как говорят, для нее интересному, но, вероятно, порядочному человеку?
– Как мое несчастие? – воскликнул Старославский.
– Конечно, ваше.
– А страсть моя к ней, эта беспредельная страсть?
– Но к чему же бы повела она, эта беспредельная страсть?
– К продолжительному, может быть, вечному благополучию.
– Оно было невозможно для бедной девушки: жениться на ней вы не могли.
– Я… я!
– Вы, вы, старший в роде. Что же было бы чрезвычайного в вашей женитьбе на дочери помещицы? Легенда не допустила бы вас до этого.
– Вы смеетесь надо мною, – сказал Старославский, почти обиженный продолжительною моею мистификациею, – впрочем, я так самолюбив, что не стану скрывать свои убеждения: я верю в легенды!