– Обезьяна! думать об обезьяне? зачем мне думать об обезьяне? – говорил англичанин; осматривая дуло пистолета.
– Я готов, – повторил маркиз.
– Извините, – сказал милорд и стал целиться… Он десять раз поднимал оружие и десять раз опускал его, произнося тысячи проклятий.
Наконец секунданты, не слыхавшие ни просьбы маркиза, ни честного слова, данного милордом, и не знавшие, чему приписать медленность англичанина, стали терять терпение и наговорили ему преколкие вещи. Но, не обращая никакого внимания на присутствовавших, милорд бил себя по лбу кулаком, кусал пальцы до крови и употреблял все усилия ума своего, чтоб направить его на какой-нибудь другой предмет – но все напрасно: едва начинал он целиться, как голая обезьяна появлялась снова пред его глазами, и нетерпение милорда превращалось в бешенство. Сделав последнее усилие и все-таки подумав об обезьяне, милорд бросил пистолет и бежал с места поединка.
Три раза в течение десяти лет отыскивал милорд маркиза, платил за него долги и, целясь, вспоминал обезьяну.»
– Что же сделалось с миледи? – спросил я Крозеля.
– С миледи? – повторил он.
– Ну да, женою милорда?
– Поверите ли, что мне и в голову не пришло спросить о ней!
– Может ли быть?