Я посмотрел на Зельфера с удивлением.
– Каким чудом превратили вы, соседушка, родительский гнев в благодарность? – спросил я у земляка.
– Какой гнев?
Вместо ответа я передал соседу со всеми подробностями предыдущую сцену мою со стариком.
– Да ведь и мне, почтеннейший, крайне досаден этот случай, – сказал земляк, – знай я только, что сын его не пьет вина, стал ли бы я настаивать, господь с ним; да кому же, посудите сами, войдет в голову, что есть на свете такая страна, в которой пятидесятилетних малых водят на помочах и только что не кормят грудью. Забавно, в самом деле! не смей и поднести рюмки вина такому дитяти… Ай да народец! Впрочем, это ничего.
– Как ничего?
– Ничего, – повторил Захар Иваныч, – я научил старика самому простому средству предохранить дитятко от пьянства.
– А в чем состоит этот способ?
– В совершенных пустяках, в таком вздоре, что, право, смешно: надобно взять рюмку водки или вина и впустить в нее три капли крови слепого котенка.
– Что? – спросил я, принимая слова соседа за шутку.