Но старый ученый ошибся, полагая, что тьма еще долго будет тяготеть над его страной.
Рассвет наступил.
ГЛАВА XII
ПОСЛЕ ОКТЯБРЯ
С первых же лет существования советской власти для творческой деятельности Циолковского открылись новые горизонты.
Смелые идеи цельнометаллического дирижабля и реактивных летательных аппаратов, пугавшие своей якобы фантастичностью дореволюционных чиновников от науки, советских людей не испугали. Отношение их к научной фантастике оказалось в корне иным. Его сформулировал В. И. Ленин:
«Напрасно думают, что она (фантазия. — Б. В.) нужна только поэту. Это глупый предрассудок! Даже в математике она нужна, даже открытие дифференциального и интегрального исчислений невозможно было бы без фантазии). Фантазия — есть качество величайшей ценности...»[80].
Вся жизнь и деятельность Константина Эдуардовича, все его многочисленные труды служат еще одной блестящей иллюстрацией к этим мудрым ленинским словам.
При царской власти для правительственных кругов, для казенной науки Циолковский как ученый не существовал. Для них это был провинциальный учитель-самоучка, вольнодумец, издавший несколько фантастических брошюрок, в которых он описывал свои несбыточные изобретения, не заслуживающие сколько-нибудь серьезного внимания.
Теперь положение изменилось.