— Заходите, заходите, что вы там в сенях хоронитесь, — не уставала приглашать бабка Василиса.
Потом гости зашушукались, засуетились, попятились к двери и исчезли. Дарья и бабка Василиса собирали на стол, покрытый льняной скатертью. Уже отпотевали крынки с молоком, принесённые из погреба, уже шипела на загнетке сковорода с глазуньей из двухзначного числа яиц, уже ждало на столе блюдо с холодцом. Капуста и солёные огурцы стояли, как им и полагается, по соседству с водкой.
Гости и хозяева расселись за столом, причём Позднышева усадили в красном углу.
В этот момент на пороге появился черноволосый, взлохмаченный человек в вылинявшей добела гимнастерке.
— Сова и ночью кур видит, — сказала бабка Василиса.
— Здравья желаем, с похмелья помираем! — очень громко ответил вошедший и уже потом представился — Михайло Степанович Метельский, председатель замошенской советской власти.
Он уселся рядом с Позднышевым и, с места в карьер, попросил:
— Бабы гуторят, рассказчик ты больно хороший. Может, сделаешь вечером доклад о текущем моменте?
— Согласен.
Дядя Михась разлил водку по стаканам и громоподобным голосом провозгласил: