— Чем заслужил такое внимание?
— По этой карте гвардейская дивизия Моложатова почти весь район ваш отвоевала. Вот видите — красные стрелки и эту дугу восточнее Непряхино? Здесь мой полк прорывал немецкую оборону. Держал карту на память, но она может вам пригодиться. Гражданской карты такого масштаба ещё нет.
— Разгладим утюгом складки, застеклим, — сказал Кременец, растроганный. — Такая карта дороже самой дорогой картины.
Кременец долго и крепко жал Позднышеву руку, затем вышел на крыльцо проводить гостей, и Антон Иванович, задремавший было после бессонной ночи, сразу встрепенулся и включил мотор. Он любил, когда машину провожало начальство.
Через несколько минут запылённый посёлок остался позади. Однообразный хвойный лес раскинулся по обеим сторонам дороги.
Каждый думал о своём.
Позднышев сидел откинувшись, прикрыв глаза. Он пытался восстановить в памяти карту, оставленную Кременцу, но на этот квадрат наплывали другие, такие же пёстрые. Мельтешили перед глазами деревеньки, большаки, лесочки, полустанки, речки, просёлки. Желтовато-серые квадраты безлесных районов Смоленщины. Зелёные, с синими прожилками, квадраты Белоруссии, Литвы. Квадраты Восточной Пруссии, испещрённые мелкой сетью дорог-морщинок и названиями чужих городов, хуторов, господских дворов. Вот в край листа плеснуло голубым прибоем Балтийское море, вот оно залило чуть не весь квадрат.
Новенькие карты, нетерпеливые карты наступления! Они не успевали истрепаться в планшетах, как их уже заменяли другими, — так быстро гнал всех вперёд свежий ветер победы. А эти старые друзья, обветшавшие карты времён обороны, карты, протёртые на сгибах, подклеенные и вновь протёртые? Всё реже их вынимали из планшетов — то ли щадили их старость, то ли успевали изучить местность наизусть. Слава вам, простреленные, залитые кровью карты! Многие погибли, не успев сослужить своей службы. Слава и вам, потрёпанные квадраты, которые исчерчены вдоль и поперёк, — вот штабной карандаш, вот линия, властно проведённая ногтём, вот ожог от упавшего пепла. Может быть, маршал трубкой своей водил по этой карте, как указкой, а может быть, безвестный капитан, засыпая, уронил на карту незатухший окурок.
А вот и последний квадрат, с которым офицер закончил войну. Не торопясь, он положил в планшет, за прозрачную перепонку, эту карту и сказал, со вздохом облегчения:
— Всё!..