15
Нет уж, как угодно, но с таким делом невозможно мириться. Еще только не хватало, чтобы кузницу развели в ее доме! Куда это годится, весь пол заняли, пройти невозможно.
Степанида злилась. До выборов оставалось всего три дня. Она побелила печь, вымыла окна. Собиралась утром голиком натереть полы, и на тебе — целую машину вперли в кухню. Да добро бы еще поставили в угол, а то ведь по частям разобрали всю, так что шагу ступить негде.
— Не дело затеял, Кузьма, — не вытерпев, сказала Степанида Максимовна и сердито посмотрела на Ивана Сидорова. Весь пол был испачкан каким-то черным маслом.
Кузьма откинул со лба густые волнистые волосы и еще ниже склонился над книгой. Он сидел на корточках перед раскиданными деталями мотора.
— Так… это у нас валик газораспределителя. Понятно. А это что такое?
— Это? — Иван Сидоров склонил набок голову и посмотрел на изогнутую трубку. — Это, надо полагать, тоже…
— Что тоже? — спросил Кузьма.
Сидоров молчал. Впервые в жизни ему представилась возможность прикоснуться к машине, и теперь, когда от него ждали помощи, он ничего не мог ответить. Он вздохнул.
— Ну, так сказать, если проще выразить, всё одно к одному.