— Что ж делать-то, Павел? — встревоженно спросила она мужа.
Клинов хмуро отмалчивался; он и беспокоился о сыне, и в то же время его мучила мысль: скажет Костя или не скажет?
Марфа накинула платок и, прижимая его концами к груди, побежала к Хромовым.
— Девоньки, милые, где это мой Костька-то запропал? — спросила она, тревожно перебегая взглядом по лицам сестер Хромовых.
Настя весь день работала с ним вместе. Разделывали бревна для избы-читальни.
— Разве не пришел? — удивилась она, причесывая волосы перед маленьким зеркалом.
— Нету, нету, милая…
— Ну и никуда не денется. Придет, — отрывисто сказала Полинка. Она не могла себе простить поцелуя. С ума сойти, кого поцеловала, — труса!
А Костя был в лесу. Он сидел у костра, глядел на пламенеющие угли, и по лицу его текли слезы.
Неподвижно стояли сосны, озаренные красными бликами огня. Было нерушимо тихо, так тихо, как только бывает вечером в лесу, когда еще не кончился день и не наступила глухая ночь. Между вершинами елей спускалась рукоять Большой Медведицы, а вокруг нее сверкали на темно-синем небе крупные звезды. Снег вокруг костра темнел, оседал, и сквозь него проглядывала прошлогодняя блеклая трава.