Пусть он вспомнит девушку простую,
Пусть услышит, как она поет…
— Почему же вы не поете, Мария Поликарповна? — донесся голос Кузьмы до Дуняши.
Ну что бы ему сказать это ей, Дуняше? Как бы она запела! Разве так поют, как поет Грунька или Настя? Вот-то слились бы два голоса в один, — голос Кузьмы и ее, — если бы он сказал ей: «Почему вы не поете, Дуняша?»
Мария пожимает плечами и, чуть запрокинув голову, смотрит на Кузьму, А он поет. Как он поет!
— Охрипнете, Кузьма Иваныч, на морозе-то, — глухо говорит Дуняша. В глазах у нее слезы. Может быть, от ветра? Может, от солнца?
Солнце впереди машины, яркое, громадное.
Степанида Максимовна все видит. Ей не по сердцу Мария. Разве не найдется девушки для Кузьмы? Разве обязательно вводить в дом вдовую солдатку?
— Кузынька! — кричит Степанида. — Ты бы повернулся в нашу сторону, неровен час, грудь застудишь…
Кузьма стоит в шинели нараспашку. Он смеется. Когда ветер задувает полу, вся грудь у него начинает сверкать орденами и медалями. У Груни от восхищения еще больше голубеют глаза.