Иван Сидоров постоял несколько секунд в раздумье и, решив, что ему непременно надо самому присутствовать при разговоре Щекотова с Кузьмой, пошел за Степаном Парамоновичем.
Был уже поздний час, солнце зашло, но облака еще были светлые, подрумяненные, пахло черемухой. Мимо Сидорова, подпрыгивая в воздухе, пролетела белая бабочка.
— Ты на меня не серчай, Степан Парамонович, — сказал кузнец, догоняя Щекотова. — Должность у меня нынче такая, все механизмы мне поручены. Вот, положим, если б тебе потребовался мотор, и ты стал бы просить вроде того, что, ну, дай, мол, его мне. Ни в жизнь бы не доверил. Механизм — он любит одни руки. Я вот изучил его досконально. Я теперь могу одних шестиметровок до полсотни в день выгонять. Видал?
— Ну, и что проку, что ты до полсотни даешь, все равно не нам идут, а Помозихе, — недовольным голосом заметил Щекотов.
— А это меня не касается, Кузьма Иваныч разочтется.
— Так же, как с плугами.
— Плуги — особая статья. Они и нам достались недорого. А с досками у них, слышь, туго. А без доски не построишь.
Кузьму они застали за чтением книги. В избе было тепло и тихо. Степан Парамонович, не снимая шапки, сел напротив Кузьмы и, тяжело вздохнув, почесал пальцами бороду.
— С завтрашнего дня думаю часть людей перебросить на рытье и очистку канав, — сказал Кузьма, разглаживая ладонью страницы книги. — Чтоб получить большой урожай, надо дренаж проводить.
— Это, конечно, вам видней, а у меня до вас другой разговор. Мне плуг нужен, — отведя взгляд в сторону, нетерпеливо сказал Щекотов.