— Категорически предупреждаю: соблюдай распорядок и режим лошадиного дня. Овес выдать ровно в тринадцать ноль-ноль. Через каждый час — перерыв на пятнадцать минут. И не гони лошадь.
— Еще что прикажешь? — спросила Полинка, раскачивая ногой.
— Все!
Полинка поправила обвязанный веревками тюк сена.
— Такие слова можешь говорить Груньке! — крикнула она и вытянула прутом коня так, что на запыленном крупе осталась темная полоса.
Жеребец взял вскачь. Замелькали кусты с глянцевитыми, еще свернутыми в трубочку клейкими листьями.
Вдали показалась сосна с розовой, освещенной восходом, верхушкой. Наполненная водой речка, весело бурля, убегала под мост. Налево, в тихой заводи, медленно кружились черные прошлогодние листья, белый чурбан со свежим срезом, осклизлая красная сосновая кора. Копыта дробно простучали по деревянному настилу. По воде, разбиваясь на длинные и короткие полосы, пронеслось поперек реки отражение красного Полинкиного платья.
Дорога вынесла лошадь на бугор. И сразу показалось солнце. Оно бежало по земле, сгоняя тени в овраг, и на его пути травы начинали сверкать, словно омытые дождем.
«До чего ж хорошо! — радостно вздохнула Полинка. — Красота неописуемая!»
Она тихо ехала, осматриваясь по сторонам. На душе у нее было отрадно.