Упали капли дождя, серые, тяжелые. Никандр откашлялся и быстро, как из пулемета, стал сыпать слова:
— Я хочу сказать, что вот мы должны решить, кто у нас будет председателем колхоза, и когда будет собрание, то отстаивать своего кандидата. Сами понимаете, дело важное. Надо не промахнуться. К тому же я хочу сказать…
— Куда гонишься? — одернула его Груня и сбросила с ладони шелуху подсолнуха.
— Не сбивайте с мысли, — строго взглянув на нее, сказал Никандр. — Дисциплинки не вижу. — И продолжал все так же скоропалительно: — К тому же я хочу сказать, насколько мне известно, у нас нет ни одного коммуниста в колхозе, так что нам положено, комсомольцам, быть впереди всех. К тому же я хочу сказать…
Полинка не удержалась и захохотала.
Никандр замолчал. Николай Субботкин перегнулся с перил, заглядывая в Полинкино лицо. У нее так сверкали при смехе зубы, что их казалось в десять раз больше.
— Откуда такая недисциплинированность? — наконец произнес Никандр, когда Полинка немного успокоилась.
— Подумаешь, какой строгий, нельзя чуточку посмеяться, — обиделась Полинка.
— Да над чем смеяться-то? — выпалил Никандр.
— Уж больно быстро говоришь.