И вдруг раздался пронзительный голос Поликарпа Евстигнеевича. В тот самый момент, когда он хотел уже потянуть щуку, до его слуха донесся звук шагов. «Уж Витька ли Лапушкин явился, чтобы устроить какую-нибудь каверзу?» — подумал Поликарп Евстигнеевич, обернулся и увидел не Витьку Лапушкина, а свою дочь с каким-то франтом в брюках навыпуск. Поликарп Евстигнеевич вскарабкался на крутой берег — и вовремя. Франт уже склонялся над Грунькиным лицом.
— Эт-та что происходит? — закричал Хромов.
Груня вскрикнула и вырвалась из рук Николая.
— Эт-та кто такой будет, что за человек? — распалялся Поликарп Евстигнеевич и вдруг, приглядевшись, узнал Субботкина. Он зажмурился, потряс головой и снова открыл глаза. Перед ним стоял Субботкин.
— Так… значит, без усов решил действовать? — подходя к нему ближе, сказал Хромов.
Груня боялась взглянуть на отца.
— Поликарп Евстигнеевич, люблю Груню и мечтаю на ней жениться, — четко, по-военному сказал Николай.
Груня медленно подняла голову. Она увидала смущенное безусое лицо Николая, подбоченившегося отца и шофера, с удивлением смотревшего на них. Обеими руками шофер держал за голову громадную щуку. Щука, как кошка, шевелила хвостом.
10
Кузьма опустил усталую голову на ладонь. Давно уехал Емельянов, давно легла спать Степанида Максимовна, а Кузьма все сидел и думал. Как же так все это получилось? Ведь он же хотел вывести колхоз в передовые. Да, он решил пренебречь огородными наделами, не в них сила и счастье. Важно в первый год поставить колхоз на крепкие ноги. Но Емельянов прав. Есть устав сельхозартели, и никто не имеет права его нарушать. А он, Кузьма Петров, нарушил и за это должен расплачиваться. Но разве он хотел плохого своим людям) Нет. Другое плохо — не советовался он с народом, надо было бы объяснить им, убедить их, и тогда люди поддержали бы его. А теперь он один… придется провести собрание… Но как больно отказаться от своих замыслов! Все, что с таким трудом налаживалось, все эти месяцы, проведенные с мечтами о будущем своего колхоза, — все придется бросить на полпути. Мало этого — Щекотов решит, что он прав, а это ведь не так. Степан Парамонович должен бы думать больше не об огороде, а о колхозе. Но он только о себе думает, о своих интересах, и еще будет обвинять Кузьму, в том, что председатель затянул время. Да, вся беда в том, что есть еще люди, которым вынь да положь, они не видят перспективы, и этих людей надо было все время иметь в виду, увлечь за собой. А он этого не сделал… И в этом его вина перед партией.