— Куда мне их, на низком-то каблуке. Ну, Грунюшка…
— Не дам!
— Да уж дай ей. Что это на самом деле, зажадничала-то, — вмешалась Пелагея Семеновна. — Знамо дело, девчонке хочется понарядней приехать.
— Не дам!
— Ну и не надо, — неожиданно успокоилась Полинка и стала напевать «Катюшу».
Грунька подозрительно посмотрела на нее. Ей что-то не понравилось это внезапное спокойствие сестры, но виду она не показала и стала еще быстрее бить ложкой.
Вместе с Пелагеей Семеновной уходил из дому и Петр. Дважды пытался разговаривать с ним Поликарп Евстигнеевич, и оба раза Петр пренебрежительно отмахивался от него:
— Вы, тятя, в этом деле не сильно разбираетесь. А меня тянет к большим просторам. Ваш колхоз для меня, извините, ноготь, а мне надо всю руку.
Не понимал его Поликарп Евстигнеевич и от этого еще больше сердился на зятя.
Далеко синими, многоярусными всполохами играли тихие зарницы. Дождь перестал. И в редкие минуты, когда появлялась луна, видно было, как быстро бегут по черному небу лохматые низкие облака.