С утра погода хмурилась, а к полудню пошел дождь. Вначале ему обрадовались. Жаждали воды яровые, томились картофельные поля, никла рассада белокочанной, и, чтобы она хорошо пошла в рост, надо было напоить землю.
И вот черные тучи обложили все небо. Ждали грозу. Но первые тяжелые капли упали без грома. Они подпрыгивали, ударяясь о землю. Листва на деревьях, травы доверчиво раскрылись, потянулись вверх. А дождь все усиливался и, словно обозлясь, стал хлестать, взбивая на дороге пыль. Звонко смеясь и радуясь дождю, все убежали с поля, спрятались под широкие лапы елей, в шалаши. Но прошел час, а дождь все шел.
— Надолго, видно, зарядил, — глядя, как по лужам прыгают пузыри, сказал Никандр. Он сидел в шалаше из сосновых веток рядом с Настей. «Что же теперь делать, — думал он, — пережидать ли дождь, или, надев стеганый солдатский ватник и зимнюю шапку, пойти продолжать работу?» Но не успел он решить это, как над головой грохнул гром. Настя придвинулась к Никандру:
— Ой, батюшки!
— Здорово хватило, — спокойно заметил Никандр. — Небесная «катюша» начинает действовать. — А сам подумал: «Всерьез, что ли, она испугалась или только предлог нашла, чтобы ухватиться за руку?»
К любви Никандр относился серьезно. На войну он ушел семнадцати лет. Там некогда было заниматься любовью, а когда вернулся с фронта, на первое время заказал себе не заглядываться на девчат: знал, что если уж полюбит, так женится. А чтобы жениться, надо сначала наладить жизнь, стать крепко на ноги.
Настя, не выпуская руки Никандра, навалилась грудью на его плечо и выглянула из шалаша.
— Затяжной, — протянула она.
Никандр вздохнул: «Отстраниться или нет?» — и решил отстраниться. «Надо будет в райкоме попросить лектора, чтоб прочитал о любви и дружбе», — подумал он.
Сквозь неплотную крышу шалаша стал пробиваться дождь. Опять прокатился гром, и дождь припустил сильнее.