— А Елизавета? — спросил Кузьма, радуясь, что у Щекотова по-настоящему налаживается жизнь.
— И про нее ничего плохого не могу сказать.
— Все же, видно, подействовал на него твой разговор, — сказал Емельянов Кузьме. — Когда я его направлял к Чистякову, он и мне сказал, что будет хорошо работать. Как ни говори, а свою вину он чувствует. Я ему показал протокол твоих комсомольцев, так он только вздыхал.
— Но почему же он все-таки уехал? — спросил Кузьма.
— Характер не позволил остаться, — ответил Емельянов.
Зал наполнялся шумом. Вожаки колхозов возвращались на места.
— Переделка характера — одна из самых труднейших задач воспитания, — продолжал секретарь райкома.
«Неужели пережидают дождь?» — в который раз подумал Кузьма.
— Товарищ Емельянов, отпустите, — перебивая на полуслове секретаря райкома, взволнованно сказал Петров.
Но тут зазвенел колокольчик, и пришлось идти к столу президиума.