И вдруг Полинка остановилась. Груня налетела на нее.
— Смотри-ка…
На белой целине снега тянулись глубокие следы, они шли от каменного сарайчика, пересекали заднюю часть двора и через огород уходили к дороге.
— Кто это ходил? — оглянулась Груня; снег таял на ее красных ногах, но ей не было холодно. От ног валил пар.
— Удобрения! — крикнула Полинка и помчалась домой. Она ворвалась в кухню, как бомба. — Настя! Тятя! У нас кто-то соль воровал.
Настя была звеньевой комсомольского звена высокого урожая.
— Врешь! — всполошилась она.
Из горницы вышла Мария в дубленом белом полушубке, в пушистом платке.
— Вот занятно, кому ж это понадобилось?..
— Подожди, Мария Поликарповна, — стремительно поднимаясь с лавки, сказал Поликарп Евстигнеевич. С тех пор, как Марию выбрали членом правления, он стал ее не только на людях, но и дома величать по имени и отчеству. — Подожди, Мария Поликарповна, тут дело серьезное, не иначе, как кто-то каверзу устроил. Пошли во двор. — Он накинул на плечи шубу с рыжим лохматым воротником и без шапки, взъерошенный, выбежал из избы, а за ним, встревоженно поглядывая на дочерей, засеменила Пелагея Семеновна.