— Облако?
— Ну да. Ты вот спал, а я встала пораньше, влезла на елку, достала облачко. Вот и пряду.
Шурка промолчал. Никогда в жизни он не слышал, чтобы облако можно было прясть! А может, и правда можно — кто его знает! Ведь здесь не деревня, здесь лес.
Алёнушка дала ему горячей каши с маслом, налила чаю.
— Как хорошо, Шурка, что ты к нам пришел, — сказала она, — а то мне здесь одной оставаться всегда, знаешь, как скучно было!
Шурка ходил по избе. Любовался узором из еловых веток, которыми Аленушка украсила стены. Разглядывал маленький шкафчик-поставец с резной дверцей и резную полочку для посуды. А изо всех окон в голубые проталинки глядел на Шурку молчаливый заснеженный лес. Шурке казалось, что он даже сквозь стены слышит его глухую студеную тишину.
И вот снова вспомнился Шурке свой дом, вспомнилась мать, сестра Ксёна, товарищи… И печаль схватила за сердце. Где они теперь? У немцев в плену. Где их деревня, их дом? Немцы разграбили и сожгли.
И совсем было повесил, голову Шурка, но Алёнушка поглядела на него, бросила веретено.
— Одевайся, Шурка! Пойдем со мной по воду! Я тебе заколдованную елку покажу!
— Заколдованную? — удивился Шурка. — Как это — заколдованную?