— Тебя как зовут-то? — спросил дед.
— Шурка.
— Ну, Шурка, расскажи, как это у вас в Назарове случилось.
Шурке опять сдавили горло слезы.
— Немцы у нас жили, — помолчав, глухим голосом сказал он, — а потом ушли. И народ угнали. А я в это время на дворе был; взял да зарылся в солому. Вот и остался. А мать угнали. И сестру тоже. И соседей…
— А отец?
— В армии. Давно уж.
— Ну, а куда же ты теперь идешь, Шурка, горемыка ты этакий?
— К тетке иду. Она хоть и сердитая, ну все-таки… В Николаевку.
Дед остановился.