— Ты чего? — переспросил я дакота уже с неудовольствием.
— Ловко! — обронил он опять. — Помолчав, наклонился и прошептал: — А ведь сарай-то, пожалуй, я поджег!..
— Врешь! — протяжно молвил я, ошеломленный.
— Перед ужином собрал в сарае тряпье, облил керосином и подпалил. Смотри, как полыхает! Хорошо полыхает!..
Молчание.
— Зачем же ты поджег сарай?
— Обиделся на Витьку. А он за что вдарил меня каблучищем тогда и посадил синяк? Он будет лупцевать меня куда попало, а я должен терпеть? Я же при тебе дал слово ему припомнить. Я, брат, своему слову верный человек.
— Вот ты гусь какой! — сказал я, тараща на Серегу глаза.
— Да, я вот такой гусь! — согласился делавер, нимало не смущаясь. — Пусть не задается… Смотри, смотри, конюшня занимается. Пожалуй, тоже сгорит!
— Придется, брат, с тобой посчитаться, — заявил я с угрозой и покинул дакота.