— Очень красивая, — сказал я помедлив, угрюмо и грубо, давая, должно быть, понять, что не склонен продолжать сомнительный разговор.
Рахиль покраснела, губы у нее задрожали. Она еще сильнее стала задыхаться. Я не знал, куда деться, что делать с собой.
— А чем я красивая? — выговорила Рахиль еле-еле, с трудом шевеля губами и вся сжимаясь. Она зажмурилась.
«Зажмурюсь и я», — решил я с отчаянием, зажмурился и мрачно пробормотал:
— Не знаю; всем красивая…
Открыть глаза или еще посидеть зажмурившись? — Открыла «она» глаза или не открыла?
— А я красивее Сони и Елочки? — едва расслышал я лепет Рахили.
Она сидит зажмурившись, и я буду сидеть зажмурившись.
— Пожалуй, вы красивее их.
Мы одновременно открыли глаза, но притворились, будто не заметили, что каждый из нас зажмуривался… Уже с более спокойным видом Рахиль сделала гримаску.