— А отроковица сия? — допытывался монах, перебирая медленно четки.
— Родственница, ваше преосвященство, — поспешно ответил я архиерею.
Архиерей лукаво усмехнулся, провел рукой по бороде.
— Не похоже, саге amice, не похоже. Не гуляют в садах и в городских скверах с родственницами под-руку. Из молодых, да ранние… Чем занимаетесь, девица красная? — обратился он к Даше и прищурил глаз, любуясь ее смущением.
— Работаю на дому, — пролепетала Даша, опустив глаза.
Архиерей перевел глаза на нас.
— В котором классе?.. В четвертом?.. — Любвину: — Что воззрился на меня, аки скимен рыкающий?.. Значит без году неделя семинаристы… Так… Однако и семинаристам не пристало гулять с барышнями в садах… да… да… Неподобно, друзья мои, неподобно… Ишь, фендрики какие…
Архиерей, похоже, пребывал в благодушии, выговаривал не строго, скорее несмешливо. Осенив нас крестом, он грузно двинулся вперед. Халдей последовал за ним, но зловеще на нас оглянулся.
— …Что же они теперь с вами сделают? — спросила Даша, когда мы вышли за ворота.
— Могут уволить, — мрачно заявил Любвин.