Стою задумчивый над жизненной стезей
И скромно кланяюсь прохожим…
— …Ничего не надо… Ничего ни от кого… Пушкин не кичился перед неграмотной няней. Я тоже не кичусь, не горжусь. Смиренно прошу… двугривенный… хочу униженья…
— Истина вторая и последняя:
Во всем мне слышится таинственный привет
Обетованного забвенья…
— …Понимаешь, желтопузик… Таинственный… Истина всех истин. Голос вечности… Потому: жизнь — река, смерть — море…
Платоныч вдруг резко поднялся, махнул сердито рукой, обнаженной по локоть из-под лохмотьев:
— А, ну вас! Все равно ничего не поймете…
Он зашагал к кабаку. Меж деревьями кабак светился желтыми пьяными огнями.